Журналистская доля

Откровенное интервью с главредами Daryo.uz, Anhor.uz и журналистом Газеты.uz Никитой Макаренко.

8 сентября во всем мире отмечался Международный день солидарности журналистов. В 1958 году праздник был утвержден по решению конгресса Международной организации журналистов. Выбор даты связан с тем, что именно в этот день, 8 сентября 1943 года в Берлине был казнен чехословацкий журналист Юлиус Фучик. Находясь в заключении и ожидая смертной казни, он написал свою знаменитую книгу «Репортаж с петлей на шее», за которую в 1950 году был посмертно удостоен Международной премии мира.

Журналистика и по сегодняшний день является одной из самых опасных профессий в мире. Согласно данным международной неправительственной организации — Комитета защиты журналистов (CPJ), в 2017 году в разных уголках планеты погибли 46 журналистов. С начала этого года погибли 42 журналиста

Редакция «Citizen» решила задать вопросы отечественным журналистам об их профессии и о месте единства и солидарности в этой непростой работе. 

Никита Макаренко

Журналист "Газеты.uz"

Настоящего Союза журналистов, который защищал бы наши права, нам очень не хватает. Нам нужны настоящие союзы, объединения, настоящие национальные конкурсы по разным темам. Пока у нас есть только фальшь.

 

Citizen: Как оцениваете нынешнее состояние журналистики в Узбекистане?

Никита Макаренко: Состояние журналистики в нашей стране меняется каждый день и даже каждый час. И если бы вы меня спросили в июне, я бы сказал, что присутствует «осторожный оптимизм». Сегодня я могу сказать, что вообще не понимаю, что происходит, что будет с журналистикой завтра и что вообще творится.

 Какие профессиональные проблемы или проблемы из-за вашей профессии возникают у вас и коллег, которые занимаются журналистикой?

— Не могу сказать о том, что есть какие-то существенные профессиональные проблемы. По крайне мере за последний год в своей журналистской деятельности я никаких проблем не испытывал. То, что происходит в последние дни, мне вообще трудно описать какими-то словами. Я даже не могу назвать это «проблемой». Это что-то, не поддающееся объяснению.

— О какой проблеме идет речь?

— О блокировках всего и вся.

—  Как считаете, существует ли в СМИ Узбекистана цензура и касалась ли она вас когда-либо?

— Я думаю, что цензура совершенно точно существует в государственных СМИ. Наверняка им указывают, что и как говорить, в частности, на ТВ. В частных СМИ цензуры как таковой нет. Никто нам не говорит, что делать. Но какие-то попытки вмешательства и контроля случаются иногда, конечно. Этим попыткам можно более или менее успешно сопротивляться.

— Узбекистан находится в хвосте международных рейтингов свободы прессы (Журналисты без границ 165 из 180 — 2018, Freedom House Freedom of Press — 95 баллов из 100. 100 баллов — показатель наихудшего состояния - прим.ред.). Объективно ли эти рейтинги отражают ситуацию?

— Рейтинги устарели, наверное, на год. Чуть-чуть повыше, конечно, позицию нам можно дать — баллов на 25. Если вы задали бы мне этот вопрос в июне, я сказал бы, что можно поднять и на 60 баллов. Но сегодня даже не могу ответить, насколько эта оценка завышена или занижена. На кота Шредингера пока еще рано смотреть, думаю, стоит подождать с выводами.

— Как вы оцениваете состояние нормативной базы и действие законов, призванных защищать журналистов и СМИ?

— Законы хорошие, и, возможно, они даже нас защищают. Пока в моей практике не было случая, когда необходимо было бы применить закон. Если такое случится, то тогда можно говорить, эффективны эти законы или нет. Но теоретически законы неплохие.

— Существуют ли в Узбекистане независимые некоммерческие организации, которые представляют и защищают интересы журналистов в Узбекистане? Если таких организаций нет, то есть ли потребность и необходимость в их создании?

— Я не слышал о некоммерческих организациях в Узбекистане, которые помогали бы защищать права журналистов. Знаю, что есть Союз журналистов, который теоретически является независимой организацией, но на самом деле подконтролен УзАПИ (Узбекское Агентство по печати и информации – прим. ред.) и даже размещается в их здании. Это марионеточная организация, и никто из моих знакомых и уважаемых читателями журналистов в ней не состоит. Я не имею представления о том, кто там состоит и чем эта организация занимается. Настоящего Союза журналистов, который защищал бы наши права, нам очень не хватает. Нам нужны такие некоммерческие организации. Нам нужны настоящие союзы, объединения, национальные конкурсы по разным темам. Всего этого нам очень не хватает. Пока у нас есть только фальшь.

— Как вы думаете, на какую тему нельзя писать в Узбекистане и о чем сами лично никогда не напишите (не имеется в виду противозаконные или антиконституционные призывы - прим.ред)?

— Я не думаю, что существует какой-то конкретный список тем, который сформулирован в моей голове, и какие-то из этих тем я определяю как запретные или не запретные. Постоянно пробую писать о чем-то новом и раздвигаю границы того, что раньше казалось недозволенным. Если мы говорим о законных вещах, то, как мне кажется, можно писать обо всем. Просто нужно попробовать. И я призываю всех журналистов пробовать и раздвигать границы. Не могу сказать, что о чем-то не напишу, потому что в моей голове стоит «блок». Есть много тем, которые я лично не буду трогать, просто потому что они мне совершенно не интересны. Например, бизнес, заказные статьи, PR, криминал или жалобы отдельных людей. А все остальное, я думаю, для меня приемлемо.

 — Как относитесь к новому порядку блокировки сайтов и контента? Как вы думаете, это доставит вам какие-то проблемы как гражданину и как журналисту?

Я пока не понимаю, как к этому относиться. К огромному сожалению, власть не переводит на человеческий язык свои сигналы. Принимаются решения, но я не понимаю, что за этим стоит. Или это репрессии, или это делается в целях безопасности государства, и что вообще будет дальше — все это совершенно не понятно. Можно только жить сегодняшним днем, смотреть, что происходит и как развивается ситуация. Прогнозы дальше завтрашнего дня делать невозможно. Если бы нам объяснили, куда мы двигаемся, что происходит и что будет дальше, я думаю, мы бы все чувствовали себя лучше и увереннее.

Лола Исламова

Журналист, главный редактор "Anhor.uz"

Официально цензура в Узбекистане запрещена. Однако, на самом деле она проявляется в реакции на публикации со стороны государственных органов и аффилированных с ними ведомств и учреждений.


— Как оцениваете нынешнее состояние журналистики в Узбекистане?

— Узбекскую журналистику надо разделить на два вида: государственная, куда относится и ведомственная, и частная. Государственная журналистика работает в основном по старым лекалам. И нет нужды говорить и давать этому оценку. Частная журналистика в основном занимается коммерцией. Можно сказать, что это коммерческая журналистика, которая заинтересована в привлечении читателей любой ценой, увеличивать тираж, получать рекламу и зарабатывать.

Состояние качественной журналистики неаховое. Мы продвинулись в журналистике фактов, развиваемся в журналистике мнений, с аналитикой пока плохо. Необходимо менять подходы, повышать общую правовую и литературную культуру журналистов, помогать им осваивать нормы и правила качественной журналистики. 

— Какие профессиональные проблемы или проблемы из-за вашей профессии возникают у вас и коллег, которые занимаются журналистикой?

— В основном это проблемы со временем и статусом «журналисты все решат». Времени остро не хватает. У многих людей отношение ко мне как к человеку, который все решит. «Я вам все расскажу анонимно, а вы напишите. Для вас это плюс и приток читателей». И такая дребедень целый день…

Нежелание министерств, ведомств и учреждений вести деятельность прозрачно создает сложности в создании качественных аналитических материалов. Сложно получать полную, достоверную информацию. Открытые данные существуют, но часто эти данные формальны, и их достоверность не всегда вызывает доверие.

Этические нормы накладывают определенные рамки, приходится отказываться от участия в некоторых достаточно любопытных мероприятиях, принимать подарки и даже знакомиться с людьми. Личные знакомства иногда препятствуют объективному отношению к, скажем, социально значимой проблеме, в которой затронуты интересы твоих знакомых. Ну, это проблема многих журналистов.

— Как считаете, существует ли в СМИ Узбекистана цензура и касалась ли она вас когда-либо?

— Официально цензура в Узбекистане запрещена. Однако на самом деле она проявляется в реакции на публикации со стороны государственных органов и аффилированных с ними ведомств и учреждений. На мой взгляд, могло бы изменить свою позицию такое ведомство, как УзАПИ. Это ведомство не научилось пока работать в интересах журналистов.

В отношении Anhor.uz были попытки «добрых советов», однако, поскольку мы строго соблюдаем законы и каждый факт, изложенный в издании, имеет документальную основу, нам удается сохранять с ними отношения нейтралитета.

Другое дело, что так называемая «внутренняя цензура» и «самоцензура» имеют место быть. Финансовые проблемы, зависимость главных редакторов от учредителей ведут к тому, что избавиться от двух упомянутых видов цензуры очень непросто.

Еще одна проблема некоторых изданий: слабое знание узбекистанского законодательства, страх, что «закон, что дышло», и власть имущие могут повернуть его так, как удобно им. 

— Узбекистан находится в хвосте международных рейтингов свободы прессы. Объективны ли эти рейтинги?

— Если сопоставить факты, которые излагают пользователи социальных сетей, и содержание подавляющего большинства узбекистанских изданий, можно убедиться, что жизнь течет мимо узбекистанской журналистики. И вина здесь не только властей. Немалая часть вины лежит на журналистах, которые не умеют правильно пользоваться возможностями законодательства, не хотят выходить из «зоны комфорта», идти, когда требуют обстоятельства, на конфликт с чиновниками, госорганами, которые не исполняют надлежащим образом свои функции. Возможно, рейтинги несколько сгущают краски, но в целом они отражают ситуацию.

— Как вы оцениваете состояние нормативной базы и действие законов, призванных защищать журналистов и СМИ?

— Законодательная база вполне добротная, другое дело, что заставить чиновников, особенно высокопоставленных соблюдать эти законы — проблема, ждущая своего решения.

— Как думаете, на какую тему нельзя писать в Узбекистане и о чем Вы сами лично никогда не напишите?

— Писать противопоказано на темы, которые ты не знаешь, не исследовал, не погружался и в которых некомпетентен.

—  Существуют ли в Узбекистане независимые некоммерческие организации, которые представляют и защищают интересы журналистов в Узбекистане? Если нет, то есть ли потребность в их создании?

— Я не знаю о таких организациях. Конечно, потребность в них есть. Однако еще более важным является наличие политической воли руководства развивать качественную аналитическую журналистику, готовность вести диалог с журналистами, искать компромиссы, излагать свою точку зрения, не бояться вести дискуссию по проблемным вопросам не с позиции силы, а силой аргументов. К слову, пора создать юридическую клинику для СМИ. Возможно, эту миссию возьмет на себя Союз журналистов Узбекистана или другая неправительственная организация.


Алишер Азимов

Журналист, главный редактор "Daryo.uz"

Писать можно обо всём, что не запрещено законом. А вот как это воспримется, это уже другой вопрос.


— Как оцениваете нынешнее состояние журналистики в Узбекистане?

— Современная журналистика в Узбекистане вполне зеркальна процессам в стране — есть журналисты, есть журналистика, но достаточна специфичная. Остро ощущается дефицит и классического образования журналистов в работе, и понимания современных тенденций сферы. Проще говоря, слабая профподготовка, элементарная безграмотность, зачастую абсолютное пренебрежение к вопросам этики и солидарности и так далее.

— Какие профессиональные проблемы или проблемы из-за вашей профессии возникают у вас и коллег, которые занимаются журналистикой?

— Поверхностные подходы в подаче новостей, работе с аналитическими материалами. Редакциям необходимо иметь высококвалифицированных юристов, чтобы на должном уровне отстаивать высказанные позиции в материалах, иначе зачастую, особенно частные издания, теряют время, силы и деньги в спорах с оппонентами, будь то государственные структуры, частные компании или физические лица. Это приводит к апатии, неверию в свою деятельность, нежеланию поднимать острые проблемы. И оппоненты этим пользуются.

— Как считаете, существует ли в СМИ Узбекистана цензура и касалась ли она вас когда-либо?

— В Узбекистане цензуры нет. По Конституции — нет. По закону о СМИ положения размыты, их можно толковать по-разному. Закон необходимо дорабатывать с учётом современных требований, учётом прогрессивных международных норм.

—  Узбекистан находится в хвосте международных рейтингов свободы прессы. Объективны ли эти рейтинги?

— Не могу сам судить о рейтингах объективно. Абсолютно свободной независимой прессы не встречал. Близких к этому - возможно.

— Не зависимую от своих убеждений и политических предпочтений? Независимую от власти и неангажированную ею или какими-то группами лиц?

— И то, и другое.

— Как думаете, на какую тему нельзя писать в Узбекистане и о чем вы сами лично никогда не напишите?

— Писать можно обо всем, что не запрещено законом. А вот как это воспримется, уже другой вопрос.

— Существуют ли в Узбекистане независимые некоммерческие организации, которые представляют и защищают интересы журналистов в Узбекистане? Если нет, то есть ли потребность в их создании?

— Пока в стране нет мощного профсоюза, а их практически нет и в других сферах (есть номинальные, аморфные, безликие), о реальной опоре для журналистов говорить рано.


Не упустите самое важное! Подпишитесь на наш телеграм-канал!

Поделитесь с друзьями