Анвар Джураев: «Продай машину и сделай презентацию своего альбома»

Фронтмен группы Sahar о современной музыке, слушателях и узбекском роке.

Наверняка каждый житель страны хоть раз слы��ал о группе, которая когда-то в нулевых «рвала» все местные музыкальные чарты, чьи песни звучали из каждого радиоприемника, а хит Yomg’ir стал гимном лихой и романтичной молодости многих узбекистанцев того поколения.

Анвар Джураев, солист группы Sahar, всего на пару дней заскочив в Ташкент из Алма-Аты, поговорил с Citizen об узбекском роке. За чашкой кофе он предположил, почему случился застой и что нужно сделать, чтобы его не было. Также рассказал о группе и дал пару советов молодым музыкантам.


Citizen: Как вы считаете, почему рок-музыка нашей страны не сдвигается с мертвой точки?

Анвар: Для этого нет никаких условий. Нет площадок, где выступать музыкантам. Не будут же они выступать в гламурных клубах и ресторанах со своим металлом. Если бы у нас была индустрия — были бы агентства, которые смогли бы их прокатать, устраивать им раз в год тур по Узбекистану, тогда, я думаю, жила бы всякая музыка.


Как с рок-музыкой обстоят дела в Казахстане?

— Там тоже нет концертной индустрии и, соответственно, практически нет и рока.


В чем, на ваш взгляд, причина этого барьера как у нас, так и в Казахстане? Культура? Мировоззрение?

— Тут палка о двух концах. Появится индустрия — нет аудитории, очень малый процент населения слушает рок-музыку. Почему? Это уже проблема на уровне развития культуры в нашей стране. Нет такой задачи: прививать вкус, крутить местные рок-группы по телевизору. Надо показывать, что такая музыка тоже есть. Может быть, люди хотели бы услышать этот жанр, но они просто не знают, что у нас есть кто-то, кроме Мунисы Ризаевой или Шахзоды. 

Они хорошие исполнительницы, но нужно знакомить слушателей и с другими направлениями. Может, стоит делать передачи, где зрителей знакомили бы с местными рок-музыкантами. Только потом можно будет их прокатывать для более широкой аудитории.


Все ли зависит от внешних факторов? Что могут сделать сами музыканты для того, чтобы их принимали и узнавали?

— Они могут только адаптировать свою музыку, как мы в свое время. Мы писали понятные для нашего народа песни на узбекском языке. Я, если честно, не понимаю группы, которые поют на английском, находясь в Узбекистане. Или же они хотят, чтобы какой-нибудь Брайан Эпстайн оказался в клубе BarDuck и заметил их? Тогда пусть лучше уезжают в Лос-Анджелес и делают свою английскую музыку там. А в Узбекистане, если ты хочешь обрести своего слушателя, ты должен адаптировать музыку.

Нашей группе хотелось рока, но мы писали лиричные песни на узбекском языке в поп-роковом жанре, чтобы людям было комфортно нас слушать. Очень сложно найти аудиторию, играя хэви металл, когда она к такому совсем не готова. Или же нужно настолько масштабное промо, как у групп вроде Judas Priest, Iron Maiden. Они нарабатывали свои имена годами. Это работа десятилетия — труд музыкантов, менеджмент. Наши же сделают две-три песни и, не получив ожидаемого результата, опускают руки — «Да ну, нет рока в Узбекистане. Да ну, никто не слушает». Ты адаптируй! Преподнеси как нужно. Продай машину и сделай презентацию сингла или альбома. Ничего не хотят делать, хотят гнуть свою линию и быть услышанными. В роке нет ничего плохого, но этот жанр настолько молод в нашем регионе, что нужно вложить в него очень много, чтобы эту музыку приняли.


А что же стало с группой Sahar? Наверняка у вас тоже были грандиозные мечты и цели. Не хватило усилий?

— В самом начале пути у нас, конечно, были колоссальные планы. Мы смотрели на Aerosmith, Rolling Stones и пытались на них походить. Нами двигала романтика, мы были мечтателями, которые думали сначала о музыке, а потом обо всех вытекающих: богатстве, славе. Наши песни очень полюбились публике, нас стали узнавать. Просто люди не знали, что с нами делать дальше. Куда нас звать? На свадьбы? Дни рождения? Вот с чем мы столкнулись — нам было негде выступать.


Распространено мнение, что группа Sahar уехала в Казахстан за лучшей жизнью. Так ли это?

— В Казахстан я уехал вслед за своей девушкой. Если бы она уехала в Лондон, я бы поехал за ней в Лондон. Да и мы просто пробовали другую публику на ощупь. Захотели — уехали. И вот получилось, что задержались там.


Теперь поговорим о вашем музыкальном начале и музыке Sahar. У вас есть музыкальное образование?

— По образованию я налоговый инспектор. После первого налогового рейда понял, что могу зарабатывать только на счастье людей. И группа Sahar образовалась, потому что мы решили, что, если будем петь, то сможем жить себе в радость.


На какой музыке вы выросли, и оказала ли она влияние на Sahar?

— Я вырос на классике рока: Elvis, Rolling Stones, Aerosmith. Конечно, это оказало колоссальное влияние на нашу музыку. Сейчас я пытаюсь слушать всякую музыку. Weekend, Charlie Puth, Lukas Graham. Этим и объясняется перемена в жанрах, используемых нашей группой. 

А были ли кумиры или учителя среди местных музыкантов?

— Мы учились на песнях Тахира Садыкова. Играли на гитаре его песни — в те времена у него был самый крутой контент. Чего стоит их с Bolalar композиция Unutganim yo’q. И, естественно, мы видели его успешность и мечтали о самолетах-вертолетах, о вытекающем. Но сейчас на эстраде ситуация следущая: в первую очередь составляется бизнес-план по приобретению всех этих богатств, а уже потом пишется музыка. План таков: записать пару качевых «тойских» песен, и карьера удалась.

Помимо Тохира Садыкова, одним из ярких исполнителей в рок-направлении был Даврон Гаипов, а еще у «Яллы» есть некоторые вещи, от которых голова кругом! Недавно слушал их песни 70-х примерно годов — прямо Led Zeppelin! Их творчество до сих пор удивляет.


Ваши песни отличаются лиричностью и мелодичностью. К примеру, O’zga bir ishq — яркий пример этих качеств. Как долго вы работали над вашими самыми удачными вещами?

— Мы очень большое внимание уделяем текстам. Красивая лирика стала для меня приоритетом не сразу, сначала я считал, что важнее мелодия. Но именно тексты задают настроение песне и остаются в памяти. Однако это не значит, что в мелодию мы вкладывали меньше. Работали над песнями месяцами. Ни один гитарист не хотел с нами работать — одних артистов они записывали за полчаса, а нас — три недели! Мы записывали, стирали, писали заново, и так до идеальной кондиции. Как раз O’zga bir ishq мы записывали очень долго. А вот Yomg’ir написалась быстро.


Следите ли вы за местными молодыми группами? Слышали о Flyin’ up, IWALF?

— Конечно. Flyin’ up, например, очень крутые ребята. Я зауважал их, когда они бросили все и уехали покорять Москву — это такое серьезное решение. Они молодцы, стараются, выступают в московских клубах, а это нелегко, когда ты на чужбине. Наша группа тоже с этим сталкивалась, лет пять мы жили в таких условиях в Казахстане. Скитались из одного клуба в другой, нарабатывали аудиторию.


И как вы не утратили веру, что все получится?

— Я не знаю. Есть какая-то вера, что все получится. Бывало, опускаются уже руки, и тут звонят с предложением: «Давайте мы прокрутим на радио эту песню» или «Мы хотим взять у вас интервью». Это очень подстегивает, и хочется двигаться дальше.


О чем нужно петь рок-музыканту в Узбекистане, чтобы его песни признали и полюбили?

— На самом деле все очень просто — надо быть искренним. Аудиторию не обманешь. Если двадцатилетние ребята выйдут на сцену и будут петь про загробную жизнь и мысли про ад и рай, им никто не поверит. Найдется, конечно, кучка подростков и только. Надо петь о своих переживаниях, о по-настоящему жизненных ситуациях, и слушатель найдет в них себя. А это прямое попадание в цель. 

В конечном итоге есть надежда на то, что у узбекского рока есть будущее?

— Я думаю, что все-таки есть, потому что сейчас все меняется. И есть уникумы у нас в стране, которые подают надежду. Взять Иззата Мирусманова, молодого гитариста, с которым мы выступаем, когда я в Ташкенте. Отчего бы ему не слушать Макса Барских или Билана? Он же слушает Хендрикса, Rolling Stones. Прекрасно играет на гитаре, мечтает о каких-то музыкальных высотах.

Знаю и других талантливых ребят, для которых рок — это часть жизни. Все вполне возможно. Тем более в век интернета и технологий, когда можно так легко заявить о себе и раскрутиться! Это и станет отправной точкой.


И напоследок: Pink Floyd или Radiohead?

— Pink Floyd.


Led Zeppelin или The Doors?

— Led Zeppelin.


Киркоров или Басков?

— (смеется) ни тот, ни другой. 

Поделитесь с друзьями