"В современном Узбекистане секса все еще нет?"

Гинекологи Узбекистана о сексуальном воспитании и проблеме медицинской безграмотности населения.

Сексуальность — естественный аспект жизни человека, развития индивида и эволюции. Право выбора относительно половой и репродуктивной жизни считается основополагающим фактором физического и психологического здоровья. Международные организации, защищающие права и свободы человека, глубоко освещали важность полового воспитания, сексуального права, которые тесно переплетаются с другими фундаментальными правами человека. Половое воспитание детей и подростков любого пола в учебных заведениях является неотъемлемой частью прав человека на образование и здоровье, равенство и жизнь.

Редакция Citizen решила осветить проблемы, стоящие за табуированностью сексуальности, прибегнув к помощи граждан, чья профессия тесно связана с последствиями половой безграмотности населения. Гинекологи из частной и государственной клиник согласились подробно побеседовать на тему отсутствия сексуального образования и последствий этого.

Пусть наше положение немного лучше, чем в советское время, стоит признать, что в современном Узбекистане секса все еще нет. Подобный застой говорит о закоренелой половой неграмотности населения, чей образ мышления совсем не подготовлен к здоровым сексуальным отношениям, заботе о собственном здоровье и здоровье общества в целом.

В широком смысле менталитет Узбекистана налагает некое табу на разговоры об интимном. Хотя сегодняшняя картина говорит об обратном эффекте привычной нам практики. Чем больше замалчивается сексуальный вопрос, тем более широк масштаб проблем, вызванных сексуальной безграмотностью. И здесь стоит отметить, что люди, неграмотно подходящие к сексу, становятся жертвами не только физиологических последствий, но и глубоких психологических травм.

Имена специалистов изменены.

Citizen: Какие знания о сексуальном воспитании даются в учебных заведениях на данный момент?

Диля: Не даются. В свое время через фирму, открытую Голландией, мы разъезжали по Ташкентской и Наманганской областям и вели беседы с преподавателями в учебных заведениях. Но тема полового созревания и секса всегда считалась стеснительной. Мы написали книгу «Сексуальное образование среди подростков», но нас везде встречали в штыки, родители были категорически против. Это было в 1997—1999 годах. Это мой личный опыт, когда мы хотели сделать отдельный урок среди подростков в интересах самих же подростков, чтобы в будущем они не сталкивались с проблемами, которые есть у населения сегодня. Элементарно тогда и сегодня в регионах многие созревшие девушки ничего не знают о менструальном цикле.

Гуля: Темы изменений, происходящих в пубертатный период, полового акта рассматриваются как запретные. Подробности нужно оставлять при себе, говорить об этом можно только с родными. Бывает, что в многодетных семьях старшие обучают младших, но, если сестер и братьев нет, зачастую девочки совсем ничего не знают. На моем опыте был случай, когда девушка старше 20 лет попросила проверить ее девственность, потому что ни мать, ни кто-либо другой не объяснил ей, можно ли пользоваться тампонами девственницам. Она боялась, что сама себя дефлорировала. Это происходит только от незнания. Встречаются общительные и интересующиеся девочки, которые могут спросить взрослых. Но далеко не все такие.

Мы наблюдаем раннее половое созревание девочек в последние годы. Менструация начинается с 9 до 11 лет, хотя раньше этот показатель был выше в среднем на 3,5—4 года.

— Если цикл начинается так рано, значит ли, что предмет «Половое воспитание» нужно вводить в начальной школе? Кто должен преподавать такую дисциплину?

Гуля: На мой взгляд, начать уроки полового воспитания нужно хотя бы в 5-м классе. В старшей школе дают базовые знания о половом созревании девочек и мальчиков. Эти часовые лекции рассчитаны на подростков 15—16 лет. Это очень поздно.

Диля: О половом воспитании с детьми может говорить врач или же школьная медсестра. Но с первого класса вы это не введете. И даже с пятого. Мы хотели начать вводить такие часы в выпускных классах, даже на первом курсе вузов. Седьмой класс — еще дети. Если ребенок пошел в школу с 5—6 лет, стоит ли ему знать об этом так рано? Здесь нужен индивидуальный подход. Мой ребенок учится в 5-м классе. В их школе нет уроков естественных наук, потому что нет учителей. О чем мы говорим? Если в хороших престижных школах страны отсутствуют базовые предметы, нет возможности начать сексуальное просвещение.

Хотя в Голландии половое просвещение начинается в 4 года. Их модель сексуального образования считается примером для других стран. У них самый низкий уровень ранней беременности, самые позитивные данные по контрацепции, заболеваниям, передаваемым половым путем.

— Может быть, дети получают хотя бы какие-нибудь анатомические знания?

Диля: Наши врачи ходили по школам, читали лекции и раздавали девочкам по одной прокладке. Поликлиники получали прокладки в качестве гуманитарной помощи населению, которая финансировалась за счет государства. На одну поликлинику приходилась одна школа в месяц. В течение года половой грамотности посвящается всего один час, что не имеет никакого смысла. Когда я работала в государственной поликлинике, медсестра школы попросила меня провести беседу со школьницами. Ни один ребенок не задал мне вопросов в стенах зала, девочки стеснялись друг друга. Стоило мне только выйти в коридор, как посыпались естественные, но непубличные вопросы. Девочкам интересно.

Гуля: Про ВИЧ мы читаем лекции 8-9-м классам. Но это так же, как и с прокладками — одна лекция в год одной школе. Кто-то интересуется этой темой, задает вопросы. Но есть те, кто считает эту тему посторонней, будто бы это их не касается. Некоторые сильно стесняются, не могут задать вопрос, потому что завтра по школе будут ходить слухи. Но вопрос секса и предохранения в школах мы не поднимаем.

Камола: Если одноклассники моего сына узнают, что мама у него гинеколог, у них пробуждается интерес. Когда сидишь на каком-нибудь дне рождения, вольно-невольно дети тянутся. Но в школе нет.

— Получается, вопрос полового созревания должен изначально подниматься дома. Если мама не рассказывает о пользовании тампонами, значит, родители не говорят об анатомии? И чем дальше от столицы, тем сильнее усугубляется ситуация.

Диля: Естественно. Если мама более-менее образованная, она расскажет об этом в любой семье, будь то область или мегаполис. Но если мама необразованная, если она считает своей задачей лишь кормить, одевать и растить, дети ничего не знают. Говоря о стране в целом, можно оценить уровень сексуальной грамотности как нулевой. Родителей настоящих подростков тоже ничему не учили.

— С какой целью проводят гинекологическое обследования в средней школе? Что они выявляют?

Диля: Ежегодно с 7-го класса подростки проходят диспансеризацию в поликлинике. Были случаи беременности среди школьниц. Чтобы не обвинили в этом образовательное и медицинское учреждения, после летних каникул проводится УЗИ. Это делается для дальнейшего доказательства того, что девушка забеременела, будучи на попечении своих родителей, а не школы. Потому что беременность обнаруживалась в возрасте 12—14 лет.

Мы не можем сказать, что школьница имеет право не пойти на обследование. Как все медики обязаны провести диспансеризацию на своем участке, так и все гинекологи должны фиксировать случаи ранней беременности. Мы ведем отдельную статистику беременности у подростков 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18 и 19 лет и ежемесячно сдаем отчеты об обнаруженной беременности или родах по каждой возрастной категории девушек младше двадцати лет. Почему в этом обвиняют поликлиники и больницы? Потому что у наших родителей потребительское отношение к педагогам и врачам: если мой ребенок учится плохо — виновата школа, если я болею — виноват участковый врач. И поэтому в апреле-мае девочки проходят повторное УЗИ-обследование. Тогда мы сможем доказать, что девочка ушла на каникулы не беременная. Это очень неправильная политика, но такова реальность.

— С какими странными или страшными случаями вы сталкивались в своей практике?

Диля: Случается, муж приводит жену после первой брачной ночи, потому что у девушки не останавливается кровотечение.

Гуля: Ну, например, к нам часто приходят девочки перед замужеством и просят их проверить на целостность девственной плевы, потому что в детстве их часто домогались домочадцы. Это были отцы, братья, дяди. У нас очень много инцеста в стране. Или женщина привела ко мне своего сына и молодую невестку. Сын считал, что взял испорченную девушку, потому что, по словам его друзей, из нее должно было вылиться ведро крови. Не верил даже своей матери. Мать попросила меня все объяснить. Я сказала: если ты порежешь палец, из тебя много крови не вытечет, почему из твоей жены должно было вылиться ведро? Вот они и женятся с такими знаниями. А какое у него будущее? Что такой мужчина сможет дать своим детям?

Однажды ко мне привели трех девочек. Мама всех родила в пятницу. Отец привел дочерей. Самая младшая была ученицей шестого класса в белой блузке и черной юбочке. Она, бедная, ничего не понимала. Попросили проверить всех девочек на девственность. Я сначала подумала, что действительно что-то было. Потому что семья казалась образованной: отец солидный мужчина при галстуке. После приема ко мне зашла бабушка девочек и их мать, мол, теперь позовите моего сына и объясните, что эта проверка ни к чему: нет разницы в понедельник рожать, в среду или в пятницу.

— Я не поняла, что это означает?

Диля: Вот, вы не поняли, что это означает (смеется).

Камола: Знаешь, в Узбекистане у старых людей есть такое поверье, что у девочек, рожденных в пятницу, отсутствует девственная плева. Когда девочки рождаются в пятницу, у многих родителей начинается истерика. Таких девочек называют Джумагуль.

Диля: Или отсутствует, или она настолько тонкая, что после полового акта крови может не быть.

— Сегодня в Сети я искала какой-нибудь материал на узбекском языке про секс или хотя бы прокладки. И вообще хотела узнать, есть ли реклама прокладок на национальном телевидении.

Гуля: Нет, у нас такого нет. Есть реклама подгузников для детей.

Диля: Нельзя сказать, что в сегодняшнем Узбекистане нет секса. О нем особо не говорят. Но показывают, например, зарубежное кино. Информация о сексе есть, но она неполноценная. Наши дети уже все знают, им нельзя сказать, что они появились из капусты. Все они бегут за информацией в интернет, но там ведь очень много мусора. С одной стороны, мы за использование интернета для прояснения сексуальных вопросов, но с другой — дети получают искаженные или неправильные факты. К тому же после прочтения любого материала каждый человек может по-своему понять суть.

— Вы говорили о последствиях отсутствия такого предмета, как половое воспитание. Что мы сейчас имеем?

Диля: Может быть, не было бы подпольных абортов, зашивания девственной плевы. Не скажу, что востребованность этих процедур сошла бы на нет, но все-таки не в таком количестве. Не было бы девочек с травмированной психикой. Потому что образовательную работу нужно проводить не только с девочками, но и с мальчиками. После первой брачной ночи приходят девочки такие зашуганные, что потом даже в гинекологическое кресло не могут сесть для осмотра. У них уже, как бы это сказать, крыша не на месте. Они всего боятся.

— Разве мальчики часто вступают в первую половую связь только после брака?

Диля: Нет, дело не в этом. Несколько лет назад я проводила беседу со студентами ИнЯза. Мы сели в зале общежития, нас собралось человек 10—12. Рядом со мной сидел руководитель группы, сказал студентам: «Задавайте вопросы. Вы уже 18—19-летние парни. Скоро отучитесь, женитесь. Что вас интересует?». Первый их вопрос был: «Где находится девственная плева?». Они думали, что она где-то глубоко, и ее нужно рушить, как стену. Когда я объяснила им анатомию женских половых органов, они были в шоке! Они думали, что ее нужно пробивать с большой силой.

— Какие вопросы необходимо поднять на уроке полового воспитания?

Камола: Я бы в первую очередь подняла вопрос СПИДа. Парни видят красивую девушку и хотят вступить с ней в половой контакт, не думая о последствиях. Лично я сыну каждый день напоминаю о презервативах, уже не думая о нравственности. Потому что страшно. Очень много молодых людей, подцепивших ВИЧ на пустом месте. Всего один раз — и уже приговор. Я считаю, что нужно по телевидению массово говорить о заражении СПИДом и ВИЧ. В первую очередь! 

Почтовая открытка начала прошлого века о проблеме незапланированной беременности. «И злодей (аист с ребёнком) всё преследует её»

— У нас правда эпидемия?

Камола: У нас страшная эпидемия. Есть официальные данные на сайте Минздрава. Но я считаю, каждый пятый заражен.

Гуля: У врачей есть следующая практика: когда мы составляем статистику, мы должны умножить цифру на десять, чтобы учесть незарегистрированные случаи. Гипотетически или действительно, масса людей не проверяется, есть граждане Узбекистана, не живущие в стране, но являющиеся носителями вируса.

Камола: У меня есть такие случаи, когда заразился парень, потом он женился и заразил жену. Потом завел любовницу, которую тоже заразил, и так далее. Цепочка очень длинная. Самим страшно становится работать. Когда мы сдаем анализы, все дрожим. Среди оперирующих врачей есть ВИЧ-положительные. Врачи скорой помощи не застрахованы. Вообще, врачи в целом не застрахованы от заражения. Мы делаем щадящий маникюр, чтобы не дай бог… Маникюрные салоны — еще один источник ВИЧ. Стоматология и отоларингология — отдельная тема. Там сейчас уровень заражения ВИЧ тоже достаточно высокий.

Диля: Мы десять раз обматываем скотчем и пластырем любой порез, надеваем две пары перчаток. Во всех маникюрных салонах, стоматологиях и других учреждениях, где используются многоразовые инструменты, должен быть рабочий кварцевый аппарат. В некоторых местах он есть, но не работает. Во время работы кварцевый аппарат нагревается.

От Ферганы до Нукуса все должны знать, что единственная защита от инфекций, передающихся половым путем, — презервативы. Кроме того, люди не знают о методах предотвращения нежелательной беременности. Есть ведь и спирали, и противозачаточные.

— А разве спираль не опасна?

Диля: Спираль не опасна. Просто, когда ставишь спираль, надо быть умной. Вовремя обследоваться, а не так, что поставила, забыла и ушла. А то приходят старые женщины с 35-летней спиралью. Она же врастает. Потом начинается бесплодие, воспаления. Из неназванных последствий половой безграмотности, кстати, — нежелательная беременность, венерические заболевания.

— Почему бесплодие?

Камола: Потому что можно подцепить всякую бяку, например, гонорею, из-за которой инфекция попадает в трубы и закупоривает проход.

— Как гинекологи, вы можете сказать, в каком ключе нужно образовывать мальчиков?

Диля: Во-первых, мальчики должны знать как свою анатомию, так и анатомию девочек. Необходимо воспитывать в них уважение к женскому полу со школы, а не потребительское отношение к жене. Сейчас мы видим, как подавляющее большинство мужчин считает, что женщина должна их обслуживать, а они в любой момент могут заняться с ней сексом. От сексуальной неграмотности в Узбекистане больше страдают женщины, потому что единственная часто встречаемая угроза здоровью мужчин — зараза. Но что хорошо — наши мужчины очень любят себя, не запускают болезнь и быстро лечатся.

В нашей клинике у уролога всегда очень много клиентов. Почему? Потому что мужчины бегут к врачу при малейшем беспокойстве. А женщины вечно откладывают. Ко мне на днях пришла пациентка с послеродовым воспалительным процессом и спрашивает, можно ли сделать скидку на оплату за консультацию, можно ли выписать недорогие лекарства. А потом звонит мужу и говорит, что цена за прием фиксированная. Муж с того конца трубки просит меня сделать скидку. Но извините, как можно экономить на здоровье своей молодой жены? Или почему она не пошла в государственную поликлинику? Я часто захожу к урологу и по его словам знаю, что мужчины не просят сделать скидку. А гинекологи постоянно сталкиваются с этим.

— Какие, на первый взгляд, посторонние темы затрагивает половое воспитание? И, как следствие, какое бремя сексуальной безграмотности несут врачи?

Гуля: Вообще я бы хотела сказать, что у нашего населения минимальные медицинские знания на очень низком уровне. С 15 лет девушка должна ежегодно проходить диспансеризацию. До 15 лет девочек обязаны проверять в школах, но после должна появляться какая-то самостоятельность. Мы можем сказать мамам, чтобы они приводили дочерей, но дело в том, что мамы сами не приходят. Когда женщинам нужна какая-то справка, они приходят к нам и просят заполнить бланк. Иногда их заставляют пройти обследование, но обычно все говорят: «У меня все нормально». А что ты имеешь в виду, говоря, что у тебя все нормально? Девушка не знает. Нужно искать контакт с каждой пациенткой.

Диля: Меня удивило, что однажды моя дочь сказала мне: «Мама, будучи врачом, вы не заставляете меня проходить диспансеризацию». Она прошла всех сама. Ежегодно она обследуется для себя. Человек должен понять, что не нам нужна эта диспансеризация, не для галочки. Это нужно ему самому. Моя медсестра недавно возмущалась, что мужчину в тяжелом состоянии не приняли в какой-то частной клинике из-за того, что он не заплатил. Мол, должна же быть человечность. Да, она права. Но разве у того мужчины не должно быть сознание, чтобы ежегодно сдавать хотя бы общий анализ крови и мочи. Я не могу сказать, что в государственных учреждениях тупые врачи или плохие лаборатории. У них нормальные лаборатории, а в частных клиниках работают бывшие врачи государственных учреждений. Да, в поликлинике может быть очередь. Но там может вообще никого и не быть. Многие не дошли бы до того критического состояния, если бы своевременно проходили обследование.

У меня была пациентка. Каждую из четырех своих беременностей она приходила в поликлинику только на 36-й неделе. Через два месяца после своих четвертых родов она умерла от рака шейки матки, оставив своих детей бабушке. Что и кому она хотела доказать своим высокомерием? Каждый раз, когда приходила, она открывала мою дверь не рукой, а пинком.

Гуля: Обычно такие женщины агрессивные. Везде медсестер ругают и штрафуют за то, что не все прошли обследование. Вся ответственность за здоровье населения перекладывается на медицинский персонал. Женщина может позволить себе все, а виноватыми все равно окажутся врачи.

Диля: Мы все стареем, дышим плохим воздухом, по-разному питаемся, ведем разный образ жизни. Но если мы о себе заботимся, то можем предотвратить инсульт или атеросклероз. В нашем обществе бытует мнение, что врачи должны за ручку приводить людей на обследование. «Пожалуйста, проверьтесь». Считается, что просветительская работа населения должна проводиться нами. Но каждый человек ответственен за себя. Все же отучились в школе, прошли как минимум семилетку. Люди возьмут на себя ответственность, когда медицинское обслуживание станет стопроцентно платным.

— Такие знания у людей не берутся из ниоткуда. Если мы живем в обществе, где не принято заботиться о себе, не совсем корректно повальную неграмотность населения вешать на самих же людей. Это вопрос того же образования. Я училась в одной из лучших государственных школ страны, но о ежегодном обследовании узнала лишь ближе к двадцати годам.

Гуля: Но что Министерство образования знает о медицине?

— Ежегодное обследование девочек в школах говорит о сотрудничестве Министерства здравоохранения с Министерством образования. Под влиянием одних другие могут ввести такой предмет. А что насчет подпольных абортов и восстановления девственной плевы? Какой масштаб у этих процедур? Какие последствия?

Гуля: В последние годы восстановление девственной плевы очень распространено. Количество обращений с такой «проблемой» увеличивается.

Диля: Все это происходит в частных клиниках. В государственных учреждениях такое не встретить. Никаких физических последствий у этой процедуры нет. Это просто обман. Конечно, существует процент инфицирования, и многое зависит от врача. Что же касается абортов, то медикаментозный и инструментальный аборты официально разрешены для совершеннолетних лиц. Оба способа имеют свои осложнения: инструментальный дает инфицирование, а медикаментозный — гормональный сбой. И это не считается подпольным абортом. Подпольный аборт — это прерывание беременности на большом сроке. Очень много осложнений при таких абортах. Таких смелых гинекологов не осталось — отмыться тяжелее.

Камола: Практически никто не возьмется за прерывание беременности девушке младше 18 лет, потому что по закону она еще не несет ответственности за себя. Такое дело можно поднять и через десять лет.

— Где взять информацию о профилактике заболеваний, о половом воспитании?

Диля: Нельзя сказать, что информацию негде взять. Может быть, ее нет в свободном доступе (на узбекском языке) в интернете, но в любой поликлинике все врачи хотят делиться информацией. Некоторые мои соседки жалуются на врачей в государственных учреждениях, которые вечно пишут и больше ничем не занимаются. Отчасти ответственность за это несут все, кто должен проходить диспансеризацию, но не приходит. Потому что врачи пишут отчет за отчетом: почему обследовали только мизерную часть своего района. Если каждый человек будет сам приходить в поликлинику на медосмотр, не будет такой загруженности у врачей в период диспансеризации. Тогда не будет лишних отчетов, лишних комиссий.

— Как вы считаете, можно ли с учетом нашего менталитета ввести такой предмет, как половое образование?

Диля: Мы не смогли. Ездили непосредственно в школы, разговаривали с учителями и ученицами. Если я буду за введение такого предмета в школе моего ребенка, может быть, ко мне присоединятся несколько родителей. Остальные скажут: «Заткнись! Как это мой ребенок будет сексуально активен в 11 лет?! Он не будет посещать этот предмет». Хотя их детям это нужно в первую очередь, ведь они не заговорят со своими детьми о сексе.


Возложенные на общество и сознание детей стереотипы мешают подросткам получать жизненно необходимые знания. В то время, как система образования в Узбекистане претерпевает страх перед половым просвещением, нужно спросить себя: так ли важно выпустить ученика, владеющего базовыми знаниями по истории и химии, если этот человек не имеет никакого фундаментального запаса, необходимого для комфортной социальной жизни? Какова исключительная привилегия школьного багажа перед отсутствием сведений о собственной анатомии, о репродуктивной системе, эмоциональном аспекте половой жизни и построении семьи? Такими ли несведущими в действительности являются дети 9—11 лет, если менструация и первая мастурбация повально наблюдаются в этом возрасте и считаются вполне естественными процессами для заката детства. Так ли рано посвящать десятилетних детей в основы сексуальности, если спустя год-три обнаруживаются беременные девочки? Так ли высока наша громогласная нравственность, если за полотнами приличий прячется тринадцатилетняя мама?

Может быть, субъекты, выступающие против введения половой дисциплины в школах, несут ответственность перед обществом? Какова вероятность того, что следующее поколение не станет жертвой тотальной сексуальной безграмотности, если половое воспитание так и останется незамеченным? И так ли безусловна прерогатива морали, если на карту поставлен вопрос здоровья всей страны? 


Данный материал не посягает на чью-либо национальность, вероисповедание и нравственность. Целью этой статьи является просвещение населения в интересах здоровья и безопасности людей.


Материал подготовила Сабина Бакаева


Не упустите самое важное! Подпишитесь на наш телеграм-канал!

Поделитесь с друзьями